Мой путь ко Христу - личное свидетельство Николая Водневского: Глава 6

6 сентября, 2008 года

Ко мне обратитесь и будете спасены.
Ис.45:22

7-го августа 1948 года, в послеобеденный час, я услышал стук в мою дверь. “Пожалуйста!” Дверь приоткрылась, и я увидел большие роговые очки прежде, чем показалась голова. “Можно?” прикрывая за собою дверь, спросил меня человек лет пятидесяти. “Да, да… Конечно.”

Это был коренастый полный мужчина. Он снял шляпу, затем очки, тщательно протирая их платком. Большая лысая голова была покрыта крупными каплями пота. Казалось, он был под дождем. Он смотрел прямо, мягко улыбаясь и несколько прищуривая глаза. После обычного приветствия он вежливо спросил:

“Скажите, пожалуйста, вас интересует духовная литература?”
“О, да”, не задумываясь ответил я. “В таком случае я могу предложить вам евангельскую литературу. Я имею немного с собой.”

Заняв место у стола, он раскрыл тщательно зашнурованную брезентовую сумку и дал мне несколько книжонок. Это были “Бог или природа” (Бондаренко), “Примирение и покаяние” (Муди) и другие мелкие брошюры. Началась интересная беседа. Я имел некоторые вопросы и на все получил ответы со страниц Библии.

С новым знакомым мы расстались друзьями.
Весь вечер я просидел над Писанием, перечитывая отмеченные места. Охотно прочел предложенные мне книжки и не мог не согласиться с правильностью приводимых там доводов.
Жена, недовольная моим увлечением духовной литературой, говорила: “Не к добру это дело. Я вижу, у тебя ум за разум заходит.”

На следующий день, возвратившись с работы я встретил в моей комнате вчерашнего знакомого Д. Он ожидал меня, чтобы предложить новые книги и немного побеседовать. Он рассказал мне о встрече с Иисусом Христом, которая произошла у него несколько лет тому назад в России. Д. открыл Евангелие. “Господь сказал”, наставительно начал он: “что без Него мы не можем делать ничего. Поэтому, прежде чем будем читать Евангелие, я предлагаю помолиться.”

Я хотел выйти из-за стола, чтобы стать перед иконами, но мой друг встав, начал молиться. Сердечность и простота его молитвы произвели на меня большое впечатление и расположили мое сердце серьезно отнестись к каждому слову Писания. “Таких молитв я еще никогда не слыхал”, подумал я. Все же на этот раз наша беседа не была совсем мирной. “Согласиться, что такие люди, как преподобный Серафим, подвижник Саровский, Иоанн Кронштадский заблуждались!.. Нет… Нет… Это я не могу!” упорно возражал я.

Ни убедительность Слова Божия, ни наглядные примеры, ни что другое не могло рассеять укоренившегося мнения об иконах. Однако, я начал сомневаться в достоверности существующего сказания о происхождении так называемого нерукотворенного образа Иисуса Христа. Говорят, что когда Иисус Христос при восхождении на Голгофу вытер с лица пот, на полотенце отпечатался Его образ. Несомненно, это великое событие и чудо не могло быть незамеченным учениками, наблюдавшими за каждым шагом дорогого Учителя. Но ни один из евангелистов не упоминает об этом в Евангелии. Поэтому, в самом деле, думал я, стоит ли принимать это предание за достоверный факт?
Интерес к Евангелию возрастал у меня с каждым днем. Рождались новые вопросы, а вместе с ними и новые сомнения. Так проходила неделя.

Вечер 13 августа принес мне много переживаний.
В этот вечер мой новый знакомый снова посетил меня. Наряду с другими вопросами, мы говорили и об национальной истории и о значении православия в образовании русского государства. Мои чувства не раз были обижены нехорошими отзывами о видных людях моего народа. Прощаясь со мной, мой знакомый оставил мне адрес молитвенного дома. Но я уже определенно решил, что для моего положения взгляды баптистов на жизнь не подходят. Я - молодой человек, имею жену, сына, впереди вся жизнь. А здесь, извольте: выпить - грех, театр - грех, кино - грех, веселая песня - грех, закурить - грех и т. д.

Это не под силу обыкновенному человеку, - думал я.
Было уже поздно, а мысли об этом меня не покидали. Думалось, неужели путь, на котором я теперь стою, не приведет меня к спасению, не обеспечит мне радостной вечности? Совесть мне подсказывала, что со мною не все в порядке. Уж слишком много я любил и делал того, что противно Богу. В тот вечер ничто другое не шло мне в голову. В таком состоянии я лег спать. Но мысли не сдавались, продолжая работать. Неужели эта маленькая кучка людей, которые называются баптистами, стоит на истинном пути? Неужели большинство ошибается?

И я вспомнил слова Христа, что вчера снова прочел в Евангелии Матфея: “Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими, потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их.”

Значит, согласно Писания Истина будет принята только немногими. Потом мне припомнились слова молитвы господина Д. перед тем, как он простился со мной. Он благодарил Господа за спасение от вечной погибели, за вечную жизнь, дарованную ему Богом. Вот этого-то я и не мог сказать в моих молитвах. Да ведь знать о своем спасении это больше всего и ценнее всего, что может знать человек!
Я несколько раз вставал с кровати. Чувствовал, что у меня повышается температура. Я встал на колени перед иконами и прочитал: “Да воскреснет Бог и расточатся врази Его…” а потом: “Верую во Единого Бога Отца Вседержителя, Творца неба и земли…”

Было далеко за полночь. Жена громко заявила: “Предупреждаю, что если завтра придет этот пророк, я ему не открою дверей. Довольно мутить тебе голову… Спать надо!” “Спи спокойно,” ответил я: “пророк завтра не придет. Я сам к нему пойду.”

Бессонная ночь прошла, но и солнечное августовское утро не принесло мне успокоения. Обо всем я решил рассказать своему близкому другу. Его мнение было для меня дорого.
Переехав мост, я слез с велосипеда, чтобы подняться на гору. Взад и вперед сновали машины, дребезжали трамваи. На улицах было оживление. Рябилась поверхность Изара, а на каменистых берегах его сотни купающихся заливались звонким смехом. Вдалеке слышался шум водопада. Жизнь шла своим чередом, но сердце переполнялось необычайной тоской. В эту минуту на тротуаре я увидел окурок сигареты с красной головкой. Я несколько дней не курил, налагая на себя очередной карантин. И здесь, не удержав себя от соблазна, осмотревшись кругом, я нагнулся и поднял окурок. Началась снова знакомая мне борьба двух духов. Ища в карманах спички, разговаривал сам с собой:

“Тряпка ты, а не человек… Людей не постеснялся… А говоришь: я силен… Сигарету одолеть не можешь. Кто курит? Ты куришь сигарету или сигарета курит тебя?..” К счастью, спичек в кармане не оказалось. Пальцами растирал я сигарету медленно, будто совершая над ной казнь. Табак с бумагой крошились, падая на тротуар.
Здесь, у моста у меня созрело желание пойти на евангельское собрание. В четыре часа дня я был во дворе молитвенного дома. Из помещения доносились слова песни:

Я слышу голос Твой,
Зовет меня к Тебе, -
Омыться Kpoвию святой,
Пролитой на кресте.

Я слышал, что этот голос зовет сегодня и меня. Открыв двери, я занял место на задней скамейке. Все было для меня необыкновенно: и песня, и проповедь, и молитва. Молитвы верующих произвели на меня большое впечатление. Таинственная теплота, исходившая от людей, которые меня приветствовали, меня ободрило. В то же время было теперь ясно, что у меня чего-то не хватает, чтобы и я мог запеть:

Лучший Ты мне дал удел,
Чаять я его не смел…
Этот удел оставался для меня тайной.

Когда богослужение закончилось, ко мне подошел мой знакомый Д., по-прежнему безмятежно улыбаясь: “Ну, как дела, друг? Рад Вас здесь видеть!.. Не поедем ли сегодня ко мне?” - спросил он. Я согласился.
Час спустя, мы сидели в маленькой уютной комнатушке. Прежде, чем начать беседу, хозяин прикрыл двери.

“Лучше, если нам никто не будет мешать. Это не помешает нашему Господу войти и сказать: “Мир вам”. Вот сегодня”, продолжал хозяин: “Господь хочет быть с нами, чтобы помочь нам в наших нуждах. Он ведь Сам сказал: “Ибо, где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них”. (Мат.18:20)

После краткой молитвы Д. предложил мне читать вслух третью главу Евангелия от Иоанна: “Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух… Должно вам родиться свыше…”
Никогда мои мысли не останавливались на этих словах так, как сегодня. Я почувствовал, что в этих словах скрыт величайший смысл и может быть ключ к познанию Истины.
Здесь же, на столе лежал Новый Завет на немецком языке. Я открыл там третью главу от Иоанна и прочитал: was vom FIeisch geboren wird, das ist Fleisch; und was vom Geist geboren wird, das ist Geist. (Johannes 6:3)

Ax, вот оно что… - мелькнуло в голове. “Рожденное от мяса есть мясо…” Удивительно, что в немецком языке для слова “плоть” нет другого значения, как “мясо”. Рожденный от богобоязненной матери и благонравного отца, воспитанный и грамотный человек все еще остается мясом, обреченным на гниение, если он не родился свыше.

“Должно вам родиться свыше…” - все отчетливей и громче вырывались из уст слова Христа. Я увидел, что самого необходимого в моей жизни не произошло. Я не пережил духовного возрождения. Вот почему, после сожаления о соделанных грехах, я так скоро возвращался к тем же грехам снова. Мы разговаривали на эту тему около двух часов.

“Нам нужно поблагодарить Бога за эту беседу, за Его Слово, которое мы читали”, сказал господин Д. “Согласны Вы благодарить?”

“Да, мне есть за что благодарить Бога,” ответил я.
Д. первый опустился на колени. Его прочувственная молитва еще больше возродила во мне чувство благодарения.

Господин Д. закончил свою молитву, а я по-прежнему стоял на коленях. В памяти всплывали все события моей жизни, где Бог всегда приходил мне на помощь. А я все еще живу во грехах, ежедневно Его оскорбляя. И, как наяву, в моей памяти предстала каменистая возвышенность, имя которой - Голгофа. А там, на кресте, Иисус, распятый за мои грехи, а рядом я грешный, непокорный, беспомощный… И увидел я себя преступником перед справедливым и любящим Богом…

Мысленно я перебрал все известные мне молитвы, но ни одна из них полностью не отражала моего душевного состояния. И первый раз в своей жизни, оставив в стороне все заученное, я сознательно сказал:

“Господь мой, Иисус Христос…”
Из-под закрытых век слезы нашли себе дорогу, в горле остановился какой-то ком. Я почувствовал, что Христос здесь, со мною рядом, ждет моего признания. Мне казалось. Он спрашивал:
“Готов ли ты оставить всякий грех и идти за Мною?.. Твое прошлое Я вознес на крест и перед Отцом дал за тебя отчет.”

Родилась молитва. “Я пришел к Тебе такой, как есть. Я ничтожен и несчастен, потому что во мне живет грех. Но я верю, дорогой Иисус Христос, что Ты есть Сын Божий и принимаю Тебя, как моего Спасителя сегодня”… Не помню всех слов, с которыми я обратился ко Христу, но на том же месте я получил ответ:

“Я возлюбил тебя прежде, чем ты пришел ко Мне… Теперь ты Мой… Из моей руки тебя никто не похитит”… сердцу говорили слова Христа.

Мой друг сказал: “Аминь”, но все еще стоял на коленях. От сердца отвалился тяжелый камень, и стало так легко, как будто я сбросил тысячелетнюю ношу. - “Господь, я благодарю Тебя. У ног Твоих кладу свое сердце… Ты победил, и в этом моя сегодня радость”, молился я.

С молитвы я встал с новыми чувствами, новыми желаниями, новыми мыслями и новыми целями. Брат в Господе Д., улыбаясь больше обыкновенного, сказал:

“Дорогая душа, ты радуешься, и ангелы ликуют на небе. когда одна заблудшая овечка находит свое стадо.” - “Да, брат Д. (я впервые назвал его братом), пропадал я и нашелся”…

Эти слова, казалось, как нельзя лучше отразили мое сердечное переживание. Мы тепло простились. Было уже совсем темно, когда я возвращался домой. Велосипед, словно на крыльях, катил меня с радостной вестью к жене. Хотелось петь и петь!.. Но что? Я не знал ни одного псалма, ни одной духовной песни. Когда наплыв радостных чувств переполнял сердце, я восклицал: “Аллилуйя!”

А когда посмотрел в бездонное небо, в его темно-голубую даль, думал: “Кто я перед Великим Творцом Вселенной? Звезды! Сколько их! Но кто был хотя на одной из них? Кто знает, что наполняет бесконечное пространство?.. И вспомнились слова пастуха Ануфрича:

“Одному Богу все ведомо.” И все, что Богом создано, все прекрасно: небо, а на нем солнце, луна и звезды, земля, а на ней воздух, вода, растения и животные. Все прекрасно и все - для человека. Но для кого же ты, человек? Для себя? Нет, - размышлял я. Отныне, все для меня, а я для Бога. В этом теперь цель и смысл жизни.

А вот рядом руины - плоды рук человеческих. Вчера были чудесные дома, а сегодня развалины. Несмотря на поздний вечерний час, люди сновали по улицам. У театра толпилась шумная очередь. Из раскрытых дверей пивных доносились гортанные звуки американской речи и нечеловеческие выкрики немецких женщин. Рядом парк. В нем много обгорелых деревьев. Они снова возвращались к жизни и выглядели, как чахоточные. Сырой воздух парка напоминал кладбище. Электрические лампочки бросали на дорожки мутный свет. Люди толпились у расставленных столов. Услужливый официант, размахивая полотенцем, просил дорогу к очередному столу. На площадке уселся оркестр. Там было больше света. Как из-под земли вырос лысый, желтолицый дирижер и взмахнул палочкой. Барабанщик ударил дробь, завыли саксофоны, заплакали скрипки, заревели трубы…

Первый раз в моей жизни эта музыка испугала меня и вызвала дрожь по всему телу. Я готов был закрыть уши, чтобы не слышать этих страшных завываний. Сердце желало иных, небесных мелодий, желало иных звуков. Я увидел, что радость в Господе ничего не имеет общего с мирской радостью. Между мною и миром легла пропасть. Хотелось громко крикнуть: “Люди!.. Люди!.. Что вы делаете? Давно ли, прячась в бомбоубежищах, вы судорожно крестились, призывая на помощь Христа, Заступницу Марию и всех святых? Так подумайте же о себе сегодня! Разве вы не знаете, что Христос жив? Крест, на котором Его распяли люди, пуст. Потому я и встретился с Ним сегодня. Он спас меня, Он спасет и вас… Перестаньте шаркать ногами по пыльному полу. Перестаньте под визг джаза трястись, как в лихорадке…

Придите к Иисусу. Он даст вам другую песню и с нею другую радость…”

В душе родилось желание: “Пойду из дома в дом, пойду из города в город, пойду, расскажу всем об Иисусе. Расскажу, как Он нашел меня. Расскажу, как Он делает людей счастливыми…”
Так я говорил сам с собой. Но другая мысль шла по следам первой:
“У тебя же жена и ребенок. Поздно, друг, поздно. Ты хочешь пойти, отдать себя на служение Богу.

А кто же даст твоей семье кусок хлеба?”

В это же время я увидел перед собой, на дороге, булку обыкновенного немецкого хлеба. Должно быть она была уронена с автомашины. Я остановил велосипед, взял хлеб и здесь же на улице начал молиться:
“Господь, если этот хлеб послан Тобою, как ответ на мои мысли, я благодарю Тебя!”
Вскоре я был в своей комнате. Жена, увидев меня в необычайном расположены духа, встретила словами:

“От великого до смешного - один шаг: утром стоял на коленях, молился перед иконами, а вечером пришел домой пьяный. Как тебе не стыдно?..”

“Нет, дорогая,” сказал я, положив на стол хлеб. “На сей раз ты не права. Это совсем не так.”
Раскрыв окно, я стал на колени для молитвы, предложил и жене стать рядом. Впервые за шесть лет нашей совместной жизни она без слов преклонила колени рядом со мной. Стал и сынок. Он был совсем в недоумении, что случилось с папой. Я благодарил Господа за дар спасения и просил, чтобы Он научил меня познавать и выполнять Его волю. А еще я молился о жене, моей верной спутнице, чтобы Господь и ее обратил на Свой путь. Жена плакала, не зная почему. Может быть она сомневалась в здравии моего рассудка. Но, когда я объявил войну и совершил суд над предметами явного непотребства и нечистоты, (Гал.5:19) - жена радовалась. Через окно полетел портсигар (единственно ценная вещь в доме), пепельница, мундштуки и трубки, а также все запасы табака, выбросил завалявшиеся карты, потом выбросил все водочные рюмки, хотя они могли быть годными для других целей. Так беспощаден я был ко всему тому, что много лет господствовало надо мною. Жена, улыбаясь сквозь слезы сказала: