Николай Водневский - Пропадал и нашелся. Личное свидетельство. Мой путь ко Христу

6 сентября, 2008 года

Николай Водневский

Пропадал и нашелся. Личное свидетельство. Мой путь ко Христу

Все, что найдет здесь читатель, не автобиографический очерк. Это не пропагандная листовка. Это - краткое повествование о величайшем событии - о встрече с Иисусом Христом.
Желание, которое руководило мною, одно: в немощи послужить людям, не имеющим ни опоры, ни поддержки, ни надежды в этом мире.

Путь, на котором нашел меня Господь, не был особенным. По этому пути и сегодня идут миллионы людей. Они похожи на мертвую рыбу, плывущую по течению воды. Они не имеют силы противостать влечению греха и потому одни из них стыдятся своего прошлого, другие угнетены настоящим и очень немногие думают о будущем. Но и эти немногие строят свое будущее только на земле, не желая подумать о своей бессмертной душе.

Мой рассказ - свидетельство. Оно подобно свидетельствам того множества людей, живших на “широкой улице”, которые, встретившись со Христом, ожили для новой жизни.
И я принял эту новую жизнь от Иисуса Христа и потому в сердце имею постоянную радость спасения.

Способен ли эту радость понять тот, кто не пережил, не почувствовал отчаяния погибели!?

Вспоминаю случай из моей жизни. В позднюю, холодную осень я переплывал большую реку на пароме. Паром был переполнен народом. Поскользнувшись, я упал в воду. Казалось, мои ноги стали свинцовыми; еще мгновение - я буду под водой. Голос мой оборвался и я еле нашел силы, чтобы крикнуть: “спасите!”… Но никто не обращал на меня внимания. Сознание, что через мгновение я погибну под водой навеки, наполнило мое сердце отчаянием. Вдруг, я увидел конец брошенного мне каната. О, как я ухватился за него! Если мои руки не выпустят каната, буду на берегу, - думал я. Вскоре я стоял на лугу, дрожа от холода. Сердце же ликовало от радости. - Покажите мне человека, который первый увидел меня утопающего и бросил мне веревку, - просил я людей. Мне хотелось поблагодарить его, так как он спас меня от смерти.

В нашей жизни все люди подобны пловцам на другой берег. Этот берег - вечность. Житейские волны бросают нас из стороны в сторону. Челн наш ненадежен. Хотя он сам по себе не тонет, но имеет множество пробоин, через которые наполняется водой. И потому гибель неминуема. Грех, подобно воде, заполняет этот мир и потому земля и все, что на ней, находится под печатью осуждения. Об этом говорит вечно живое Божье Слово. И потому тот, кто беспечно смотрит на жизнь, находится в большой опасности.
Но Творец неба и земли не оставил грешников в безнадежном положении. Он давно позаботился о них. Для спасения людей Он предложил надежный ковчег и верную пристань. Ковчег этот - Христос. И потому, утопающему не следует “хвататься за соломинку”, как говорят в народе, но надо с верою прийти к Иисусу Христу, как личному Спасителю. Он приведет к желанным берегам.
Это я сделал 14 августа 1948 года.

Так. Детство ранено навылет.
Остановись в лесу, шепни:
“Зачем они березы пилят
И выкорчевывают пни?”
И. Е.

Я родился и вырос в советской России. Учился в советской школе. Этого было достаточно, чтобы мало знать, если совсем ничего не знать о Боге.
Мать умерла от истощения. Отец же, бывший лесничий, ушел из дому от социальных преследований. С тех пор я оказался выброшенным на улицу, по которой бродило множество людей в поисках куска хлеба.
В детстве я пас коров. Уже тогда родилась и жила во мне жажда к познанию мироздания. Ведь как красиво устроена земля!..
Вот передо мной, на порыжевшей от солнца траве, раскинуто серое полотенце, а на нем скромный обед: чашка теплого картофельного супа и ломоть черного хлеба. Осенив себя крестом, пастух Ануфрич энергично переломил хлеб и подал мне со словами:

- Подкрепляйся, чем Бог наделил.
В полуденный зной стадо отдыхало под ветвистыми березами. Птичий хор, не умолкая, пел свои песни, будто не было конца чудной свадьбе пернатых. Я наскоро ел свой обед и, повернувшись на спину, долго смотрел в бесконечное голубое небо.

- Есть ли на свете такой человек, который бы знал, что было вначале? - размышлял я.
- Павел Демьянович, местный учитель, говорил: не верьте “поповским сказкам”. Земля и все другое само собой произошло. Наукой доказано. - Но почему же теперь ничего не происходит само собой, - вставал передо мной вопрос. Вот, допустим, ложка, которою я ел суп. Ее ведь кто-то делал, чтобы потом человек ею мог кушать. Если моя простая ложка или алюминиевая чашка не произошли сами собой, то как же такая огромная и красивая земля произошла сама собой?

- Человек произошел от обезьяны, - говорил далее учитель. Англичанин Дарвин доказал это.
- Ну, хорошо, - размышлял я по-детски, - а от кого же обезьяна произошла? От другого животного. А то, другое животное, от кого произошло? От другого, более простейшего. А то, другое, простейшее, от кого произошло? Из живой клетки.

О клетке я имел очень отвлеченное понятие, но все же мысли шли в том направлении: - А та, живая клетка, от чего произошла? Из воды и воздуха. А вода и воздух от чего произошли? Вода и воздух всегда были. Уж это мне никак не нравилось. Но и в таком случае, почему же теперь не рождаются живые клетки из воды и воздуха?
Я старался припомнить каждое слово, сказанное учителем по этому вопросу. Но всегда мои размышления обрывались на живой клетке, и дальше не было дороги.
Тогда я обращался к Ануфричу, старику с белой, как капустный лист, окладистой бородой. Одевался он всегда в один и тот же костюм, который нельзя было назвать ни сюртуком, ни халатом, ни пальто, до того лохмотья обезобразили первоначальный его вид.

Славный старик не мог удовлетворить мою любознательность. Растягивая слова, охрипшим от простуды голосом он повторял одни и те же фразы: “Испортился ныне народ, вконец испортился… Молоко на губах не обсохло, а вишь, куда его потянуло?.. Скажи ему, сколько лет земле?.. А я почем знаю…”
Прищуривая и без того узкие глаза, поросшие густыми поседевшими бровями, Ануфрич поднимал голову к небу, словно искал там ответа, и через минуту добавлял:
“Богу это ведомо, а не мне. Вот и мой тебе ответ.” На этом наш разговор заканчивался. Закрыв глаза, я мыслями уносился в неведомые большие города. Там есть трубы с большими увеличительными стеклами. Говорят, через эти трубы можно увидеть на небе самую маленькую звезду. О, там люди знают о многом!.. И как мне хотелось заглянуть в ту волшебную трубу, чтобы найти разгадку многочисленным вопросам детской фантазии!

Прошло несколько лет. Удивительным образом сложились обстоятельства в мою пользу. Я ушел из деревни в город. Добрые люди помогли мне поступить на рабочий факультет, а спустя несколько лет, в институт. Суровая действительность города оказалась страшнее деревни. Это были годы борьбы за кусок хлеба. В зимнее время я ходил по домам, пилил и колол дрова, а летом на два месяца уходил снова в деревню. Мне тяжело вспоминать первые годы учения. Я жил месяц на сорок пять рублей государственной стипендии, из которых двенадцать рублей платил за маленькую комнатушку на окраине города. От завтрака я отказывался, а, возвращаясь с занятий, становился в очередь и покупал фунт черного хлеба и немного сахару. Это и составляло мой обед и ужин. Два раза в неделю я мог позволить себе зайти в столовую для студентов. Я брал борщ или суп и полфунта хлеба, что составляло 65 копеек.
С одеждой обстояло дело не лучше. В одной рубашке-”косоворотке” я ходил на занятия весь учебный год. Когда она становилась грязной, я снимал ее и вечером мыл под рукомойником. Мыл почти без мыла, потому что оно стоило деньги. За ночь рубашка высыхала, я разминал ее руками, и утром она была снова на моих плечах.
Томительными были последние часы занятий. Тошнило. Рот наполнялся слюной, в животе появлялась боль. В такие минуты в голове была одна мысль: Кушать… Кушать… Кушать…
Вспоминаю один из таких часов. Я сидел за столом и смотрел на доску, где решали геометрическую задачу. Но думалось об ином: “Как устроить сегодня обед?” До получения стипендии оставалось более недели, а в кармане было только 30 копеек.

Учитель математики, хромой, неопределенных лет человек, с женским и в то же время строгим выражением лица, всегда чем-то недовольный, по глазам умел читать мысли студентов.
- В., к доске! Продолжайте решение задачи…

Меня бросило в пот, но дело не продвигалось вперед. Урок затягивался. Все молчали. Учитель сидел с искривленным ртом, словно там был уксус, и молча смотрел на меня. Наконец, он встал и произнес обычным тоном: “Удивительно способный юноша, но ужаснейший лентяй.” На последних словах он сделал особое ударение.
- Зачем ломиться в окно, если есть двери?..

Прозвенел звонок, а я все еще стоял перед учителем, выслушивая его строгие наставления.
Он не знал, что в ту минуту темно-серая рублевая ассигнация была для меня интересней самой интересной геометрической задачи.

Продолжение свидетельства: